Тираж 3 номерных экземпляра в цвете, электронная версия, именные


с. 1 с. 2 ... с. 8 с. 9

Т

ТЕКА




ТЕМА
ема №3 Тека

Частное издание Май 1998


Изложенные в статьях взгляды принадлежат их авторам и не обязательно отражают точку зрения издателя.


Главный редактор: В. Волов

Адрес: 630048, Новосибирск 48, а/я 112

E-mile: volov@online.nsk.su
ТемаТека № 3

Тираж 3 номерных экземпляра в цвете, электронная версия, именные экземпляры.

Выходит с 1997 года
При перепечатке ссылка обязательна.

Использованные шрифты True Type Fonts (TTF):


Times New Roman

Times New Roman Cyr

Adver Gothic Ho

Izhitsa


Arial Cyr

AG Futura


3

Номерной экземпляр

СОДЕРЖАНИЕ
ГОРОД И ГОРОЖАНИН. Семинар 2 декабря 1997 года, НГАСУ ........................... 5
Хортова З.Ф. СТИЛЬ: ПРОТИВОРЕЧИЯ И КОНЦЕПЦИИ ................................ 22
Дьяченко Ю.О. ПАМЯТНИК АРХИТЕКТУРЫ .................................................... 23

Студенческая конференция НГАСУ 30.03.1998. Выступления и дискуссия .... 24

ДОКЛАД. Семинар студентов 03 апреля 1998 года, НГАСУ ................................. 32
ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ОЦЕНКИ ГОРОДСКОЙ ТЕРРИТОРИИ. Семинар в мэрии города Новосибирска 12 марта 1998 года ............................................................. 60
Волов В.Г. Цена ................................................................................................... 75

КОНСПЕКТ ВЫСТУПЛЕНИЙ. Материал НПЦ ....................................................... 77
КРУГЛЫЙ СТОЛ «ИСТОРИЧЕСКИЙ ЦЕНТР НОВОСИБИРСКА: ОТ ПРОШЛОГО К БУДУЩЕМУ». Выступления и фрагменты дискуссии 31 марта 1998 года ................ 79

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ДОКУМЕНТ КРУГЛОГО СТОЛА ........................................ 83



Проектирование спецучреждений для детей с нарушением слуха. Семинар аспирантов. КУЧИНО 04.11.1988. .......................................................................... 86

Красный угол ОБНОВЛЕНИЕ КВАРТИРЫ ............................................................. 90


Реклама КАРТОТЕКА ............................................................................................ 92

Сокращения в текстах:




АЕП - Адамович Евгения Павловна

АЮМ

- Ануфриенко Юлия Михайловна

БЮС

Белов Юрий Семенович

ВАЕ - Вавржин Артур Евгеньевич

ВВГ, ВВ - Волов Владимир Геннадьевич

ВЕГ

Валик Елена Геннадьевна

ГЕВ - Горбунова Екатерина Викторовна

ДЮО - Дьяченко Юлия Олеговна

ИАА

Иванова Анастасия Анатольевна

КАА

Каменев Александр Александрович

КОН

Коваленко Наталья Олеговна

НЕЮ

Нечаева Елена Юрьевна

ПАА

Правоторова Ангелина Анатольевна

ПЕГ

Почевалова Елена Геннадьевна

ПЛВ

Пинтер Людмила Викторовна

ПСБ

Пешев Сергей Борисович

СЗВ - Самойленко Захар

СЭС

Селина Эмилия Сергеевна

ТАВ

Телятникова Анна Владимировна

ХЗФ - Хортова Зоя Федоровна

ХИБ - Хомутова Инна Борисовна

ХХХ - неизвестно (неопознан по фонограмме)




ШАД Шундрин Анатолий Дмитриевич
ГВВ Геронимус Виктор Владимирович
КАВ Каменева Вера Александровна
Аббревиатуры других встречающихся фамилий расшифровываются по прилагаемым к тексту спискам.




ГОРОДСКОЕ-НЕ-ГОРОДСКОЕ
ГОРОДСКОЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ. Семинар 2 декабря 1997 года, НГАСУ.
Ведет семинар Правоторова Ангелина Анатольевна

кандидат архитектуры, доцент кафедры философии Новосибирской государственной академии экономики и управления, ведущий научный сотрудник Центра развития образования мэрии Новосибирска
Фонограмма: В.Г. Волов, Правоторова А.А.
<начало разговора не записано>
ВВ: Здесь, в университете, архитектура «урезана» сильно, настолько сильно, что я боюсь обсуждать этот вопрос.

ПАА: Что же еще изучается, кроме курса градостроительства, который настолько впечатляющ, что «пролетел» незамеченным?

Независимо от того, какая у вас специализация, на что ориентированы ваши профессиональные и человеческие <взгляды>, то, о чем я хотела бы с вами поговорить, мне кажется, имеет значение для каждого, кто хочет считать себя профессионалом. Я думаю, что с Владимиром Геннадьевичем вы обсуждали чем отличается профессионал от специалиста. Я скажу два слова про то, как я это различение понимаю, чтобы было понятно, о чем будет идти разговор. Под профессионалом я понимаю человека, который владеет не только приемами, техниками, способами работы, позволяющими ему деятельность осуществлять, но и человека, который в состоянии эту деятельность «предъявить». Но это еще не все - нужно не просто знать технологию и суметь ее передать, но и уметь эту технологию поменять, развить, может быть усовершенствовать.

В то время, когда я училась, здесь витал дух понимания архитектора как существа от Бога. Наши преподаватели говорили нам: «Тот только может стать архитектором, кто рожден им...» Я позволю себе не согласиться с этим утверждением, потому что в моем представлении профессионалом может стать любой, кто заинтересован в том, чтобы деятельность освоить и развернуть соответствующим образом. И это представление о профессионализме корнями уходит в то, что каждый, кто хочет себя профессионалом мыслить, мне представляется прежде всего горожанином.

Итак я начну свой рассказ о том, кто же такой горожанин? Это что - какая-то специальная профессия? Это какая-то специализация внутри профессии? Или это особый статус, звание? И что такое - называться горожанином? Вот об этом мне хотелось бы поговорить, а потом уже можно будет по вопросам и беседе понять, куда нам двигаться дальше, - нужно ли об этом говорить по принципу или можно какой-то профессионально-прикладной характер разговору придать. Такое устроит?

ВВ: Да.


ПАА: Итак. Я хотела бы начать рассказ не с характеристики горожанина - вообще самый простой способ обсуждения: «Горожанин - это тот, - кто ...» а дальше следует перечисление его свойств. Я хотела бы начать не с этого, а с того, как появилось это понятие «горожанин», как выращивался этот феномен особого совершенно человека. В чем тонкости этого феномена проявляются? - вот с ответа на этот вопрос я хотела бы развернуть историю его возникновения. Поэтому, если позволите, то я начну с самого начала.

Я сейчас вернулась к тем славным временам, о которых вы, конечно, читали, и которые в учебниках по истории и культуре называют античными временами. Какие у вас ассоциации возникают при упоминании об античные времена?

ХЗФ: Греки и римляне.

ПАА: Да. Еще что?

ХЗФ: Ордер.

ПАА: Хорошо. Еще? Больше ничего - да? Афины, Спарта - что еще? Или это уже тонкости большие? А вот например такое слово - полис. Вам знакомо? Что это такое - полис? Это - особый тип города - город-государство. Вот к этим временам, когда в Греции города-государства процветали, я хочу обратить ваше внимание на несколько минут. Потому что там для меня важно и интересно зафиксировать один момент. На протяжении 400 лет, от реформы к реформе развивалась и получила некоторое завершение так называемая демократическая форма правления. Полис - это есть демократическая форма правления. А что это такое в греческом понимании? Очевидно, что это совсем не то, что сейчас подразумевают под этим словом. Это другое. А именно - это общее решение любых вопросов, связанных с жизнью населения полиса, сообща, «народным собранием». Помните, на передаче «Что, где, когда» обсуждали ситуацию принятия решений в Афинах, где не издавали никаких приказов. Просто каждый, кто принимал участие в народном собрании имел возможность выступить и сделать какое-то предложение, при этом каждое предложение могло быть принято. Но там была оговорка, - то предложение, которое было плохим, то есть не принималось большинством, тут же приводило к наказанию автора предложения. Поэтому плохие предложения как бы не и не выдвигались. Вот такая забавная подробность. Это иллюстрация того (и мне важно зафиксировать ваше внимание на этом), что люди очень давно стали думать над тем, как им вместе эту свою совместную жизнь организовать.

При обсуждении заявленной темы Я оставляю в стороне авторитарные (недемократические) государства - Месопотамию, Египет, где жесткий кулак фараона, или законы Хаммурапи делали невозможным «думание» над тем, как эту жизнь организовать. Там все решал либо фараон, либо царь, либо жрец - в общем, кто-то.

И вот у греков возникает такой оазис, где люди вместе начинают не только по этому поводу думать, но и что-то делать. Четыреста лет подготовка такая вот длинная, и где-то 200 лет это все существовало. Потом это все под варварской пятой загибло. На смену греческой демократии пришла Великая римская империя со своим единовластием. Потом - христианство. А в 9 веке - и мне это очень важно, иначе ничего не поймем, - в 9 веке появляется такой удивительный человек, которого прозвали Карл Великий, в те времена у королей не было фамилий, их называли именами и к ним «пририсовывали» всякие разные приставочки - Великолепный, Золотоносный, и вот - Великий. Он был настолько велик, что впоследствии его именем стали называть статус царствующих особ. Король - это от слова Карл. Так человечество почтило его память.

Карл Великий был велик на самом деле - почему? - и о том я хотела бы рассказать: он при дворе своем создал (и это 9 век!) такой семинарчик небольшой. И на этот семинарчик были приглашены разные люди с разными замечательными свойствами и умениями. И при дворе он их кормил, обувал-одевал с одним условием - чтобы они занимались делом, которое хорошо могут делать. И были там такие странные люди, которые не поймешь, откуда взялись, - 9 век, в Европе уже много веков христианство, и тем не менее находились люди, которые читали по-древнегречески. Есть предположение, что их вывезли из Византии, а Византия была страной, в которой в ту пору не было ни одного неграмотного человека. Видимо, оттуда он и вывез этих чтецов по-древнегречески. И они читали - Аристотели и Платона, и им страшно это нравилось. А у Платона и Аристотеля написано было, как это полис был устроен, и как это там эти формы организации жизни существовали, как они складывались, какие реформы проводил Драконт, какие Солон... . И как это Перикл результаты этих реформ в Афинах использовал - вот про это про все они читали, кайф от этого ловили, и создали первый в истории человечества университет. Настолько были переполнены этим знанием, что решили, что надо с кем-то поделиться.

Таким образом произошла, если так можно назвать, секуляризация - отделение от церкви образования. Вот это первый очень важный момент, на котором прошу вас внимание заострить. Потому что с этого момента начинается процесс, который потом уже никакими силами, никакой милицией не остановишь.

Был фильм в начале 70-х годов, в котором один молодой человек из села решил поступать в институт, а председатель колхоза не хотел, чтобы он «утекал». Он устроил маленькую потасовочку, и этого молодого человека забрали и арестовали на 15 суток за хулиганство. И это как раз на тот период, когда ему надо было уезжать поступать в институт. Когда отец молодого человека прослышал про все это, он пришел к председателю с такой фразой: «Урбанизацию милицией не остановишь!», полагая, что, что бы этот председатель ни сделал, процесс уже не обратим.

Так вот ОН пошел, начиная вот с этого самого момента, когда был учрежден первый университет Карлом Великим при его дворе. Потому что дальше события развиваются, - мне так кажется, - стремительно, хотя на самом деле все было растянуто в веках. Этот университет породил целую серию университетов - и где-то к 11 веку в Европе их уже около 60. Представляете - за 200 лет создано 60 университетов - темпы почище наших. Это - во-первых. Во-вторых, появляется целая когорта людей, которые выучилась читать по-древнегречески, и - самое главное, они стали переводить древних греков на те языки, которыми сами владели, делая таким образом доступными всем труды античных мыслителей, обсуждающих, что такое «жить вместе» на одной территории.

И, наконец, происходит нечто качественно новое ... Римский Папа1, который уже всем так надоел со своими притязаниями, что было просто невозможно жить и дышать, выпустил в 1095 году буллу, которая была очередной удавкой на шее практически для всех... Тогда несколько городов на севере Италии объявили... не забастовку, конечно, - они объявили себя свободными от римской католической церкви, решив жить самостоятельно. Естественно, что Папа стал крестовые походы против этого своеволия организовывать. Но коммунары были невероятно сильны своей идеей свободы, которую они от греков переняли, они не просто ее узнали, они не просто ее поняли, они ее на себя «надели». И вот эта воля к свободе не одного человека или двух, а целых городов, целых сообществ, была настолько мощной и сильной, что никакие крестовые походы не помогли Папе отнять их независимость.

Много лет длилась эта война пап с вольными городами, иначе их называют городами-коммунами, и они выстояли. Представьте себе, это было несколько таких крепостей, которые все время находились в осаде. Им надо было, во-первых, вести и выдерживать военные действия, им надо было накормить и солдат, тех кто их защищал, и живущих в городе людей; им нужно было выращивать хлеб, скот, производить оружие, шить одежду, рожать детей и обучать их тому же военному искусству и тому, чтобы в городе был более-менее нормальный порядок. И вот эти осадные условия и очень мощная идея свободы, независимости от папы римского (а она настолько была сильной, довлеющей, что определяла всю жизнь этих людей), что они постепенно, и с точки зрения длинной истории, в течение достаточно короткого времени, выработали принципы совместной жизни. Причем, они вырабатывали эти принципы совместной жизни разными путями, разными способами. Каждый город-коммуна на севере Италии шел своим путем. Флоренция стала республикой. Неаполь - монархическим городом. Генуя - как бы промышленно-купеческой. Каждый город выбирал для себя свои собственные способы организации. И в каждом городе свое собственное социально-культурное «варево» появлялось.

Собственно говоря, конец 11 века - это и есть время, когда рождается то, что мы теперь называем городом. И в то время, в те века сформировался тот феномен, который мы называем «городской образ жизни» теперь и сейчас. Не сформировался, а начал закладываться. И также стали закладываться первые клеточки того, что мы называем «горожанином». Вот такая длинная история.

Там интересная вещь получилась - все города как бы выбрали для себя траекторию движения и развития, а в одном из этих городов странная ситуация сложилась - непостижимы пути... Там принципы совместной жизни стали обсуждать не как в Греции - все вместе, на народном собрании на площади, а стали обсуждать разными группами, стратами. А в каждой страте свои принципы сформированы, свое видение того, как надо совместную жизнь устраивать. И каждый страт, или каждая группа людей, обсуждавшая эту проблему, или представители каждой группы понимали, что соседняя группа имеет точно такое же право на хорошую, плодотворную, продуктивную идею как и они сами. И поэтому в процессе вот этого обсуждения вырабатывалось то, что потом получит в 14 веке у Макиавелли название «политики». Вырабатывалось умение взаимодействовать носителям разных направлений как взаимодействие между равными. Это - большое искусство. Потом флорентийцы это утеряют через несколько веков. Но какое-то время они поживут вот в этом ощущении свободы как уважения партнерства. Хорошая иллюстрацию этому приводит Макиавелли.

В 12 веке, когда это все еще устанавливалось, было у флорентийцев такое правило: перед тем, как выступать против противника, они начинали звонить в свой специальный колокол, имевший имя Мартинелла, предупреждая противников, что они на них идут походом. Вспомните про наших князей и княгинь в это же время! Такие интриганы были... жестокие. А тут - такое благородство, такое великодушие. Потом Макиавелли напишет, что все это исчезнет через некоторое время. Но вот в этот момент, когда складывается совместное житие вот с этим самым уважением к партнеру, с умением себя самого и свои собственные цели сохранить и продвинуть, и реализовать, не мешая при этом и давая возможность другому, такому же как ты, свои собственные цели реализовать, хотя они и были бы противоположны. Это очень высокое искусство. Но это было во Флоренции. Это был один город среди многих в Италии, в котором вот эти, я бы так сказала, - способности к совместной жизни проявились и искусственно поддерживались. Очень тщательно, очень продуманно, очень ответственно...

Надо сказать, что у такой жизни были совершенно замечательные последствия. В частности, одно из последствий такого образа жизни, способа жизни, было то, что именно там, в этом городе была рождена и канцлером флорентийской республики Леонардом Бруни сформулирована идея гуманизма, которая постепенно привела к тому, что мы называем эпохой Возрождения. Я в архитектурном институте спрашиваю у одной студентки пятого курса: «А что такое эпоха Возрождения?, что там возрождалось?» Она задумалась очень сильно, и - не смогла мне ответить. Я ее спрашиваю: «как же так, вам же Сергей Николаевич2 читает про архитектуру эпохи Возрождения?» Она открывает свою зачетку - а там по архитектуре Возрождения пятерка. А что возрождалось - не знает.

ХЗФ: Античность.

ПАА: Конечно, возрождалась античность. Почему я начала с античности? Потому что мне нужно было эту линию логическую, историческую провести. И эта идея гуманизма, которая выстроила всю эпоху Ренессанса, она корнями своими уходит вот в эту самую античность. Потому что гуманисты выросли на античных трудах, на трудах Платона и Аристотеля. Они оттуда взяли идеи греческие, - стремление к свободе, к гармонии духа и тела, человека и природы, человека и бога. Все эти греческие идеи, которые тот культурный оазис наполняли, это все потом гуманистами было переведено сюда, в средневековье. Но все эти идеи могли бы выглядеть смешными, потому что фоном для них здесь, в средневековье была ужесточающаяся церковь, которая претендовала на светскую власть, входила в сговор с королями, с царями и с императорами, позволяла себе бог знает что. И тут на фоне всего этого, как отторжение этого, как протест всему этому - идеи гуманизма.

Мне очень важно было эту линию построить, несмотря на то, что потом очень многое сдвигается. Потом приходит 17 век, и сложившийся в Италии город, как особый способ взаимодействия людей, особый способ организации совместной жизни, - это все в 17 веке сплетается в новый клубок процессов и ситуаций и это происходит по всей Европе. Горожанин уже не тот, кто книжки читает, обучает детей или просто умеет жить по-соседски, понимает, что его сосед имеет право на такое же существование и реализацию целей своих так же, как и он. В 17 веке этот клубок порождает иную картину мира, которая называется естественнонаучной. У меня есть предположение, что естественно-научная картина мира, которая возникла на смену существовавшим до нее мифологической и натуралистической картинам мира - это есть настоящее проявление городской культуры и первые ученые - это и есть настоящие горожане. Я здесь сделала бы точку - паузу и послушала бы вопросы.

ВВ: У меня ощущение, что Вы перекрыли все тут своим... «кумполом». Почему? Происходит разворачивание истории некоторого вопроса и, поскольку, мы этим не занимались, а здесь этого не давали ТАК, то спрашивается - а о чем спрашивать? Ну, есть эта картина.

ПАА: Но она понятна в этой логике? Эту логику я сама выстроила, и вы про нее нигде не прочитаете.

ВВ: Потому Вы и здесь.

ПАА: Мне же важно - что? - важно услышать, есть ли в моем изложении уязвимые места, разрывы. Или - все там связно.

СЗВ: Ощущение конфликта...

ВВ: Внутреннего. Это - раз. А второе - бросилось в глаза, это идея, что первые горожане - это ученые. Мы же знаем, что ученые были и в других, ну - государственных формах, в том же Египте, не хилые ученые, между прочим.

ПАА: Ага. Можно я объясню?

ВВ: Да.

ПАА: Это, между прочим, хороший и важный вопрос. Почему я назвала 17 век временем рождения новой картины мира и приписала факт рождения этой картины мира городской среде, городской истории? Да, конечно, и в Египте и в Месопотамии было добыто много знаний о мире: были прекрасные механики, было много чего создано: колесницы, пирамиды и т.д... Но в 17 веке произошло выдающееся событие - его связывают обычно с тем, что Галилео Галилей оформил предмет научной деятельности. Он сделал это первый. И весь аппарат научной деятельности он как бы прорисовал. И по технологии, и по границам этой деятельности, по предмету этой деятельности. Поэтому, несмотря на то, что действительно были люди, которые интересовались природными явлениями, и даже описывали их в виде каких-то тенденций, закономерностей, законов, - учеными не считались. И люди, которые владели каким-то особым знанием, которые можно приравнять к законам, - это были или жрецы, или писцы.



ВВ: Гуру.

ПАА: В Индии - да. То есть это особый тип людей, которым были совсем другие названия.

ВВ: Да, и доступ к ним был закрыт.

ПАА: Это были люди сверхчрезвычайной важности, потому - особы секретные. Если вспомнить, какие ухищрения предпринимались для того, чтобы египетского писца сохранить... А писец... кто такой - египетский писец?

ВВ: Секретарь в России в конце 20 века...

ПАА: Вспомните, какая была письменность. Там три типа письменности, одна из них - иератическая, например... Так он берет табличку из сырой глины, у него здесь - набор стеков, и он - пишет. Табличка тяжелая, глиняная, и он сидел поэтому в «позе писца». Величина таблички соответствовала скорости написания знаков на ней. Действительно, работа такая была, даже не деятельность. Знания были. Но они не назывались научными и эта работа не называлась научной деятельностью.

А Галилею, для того чтобы это все оформить, понадобилось проанализировать весь этот опыт механиков, всех этих натуралистов, наблюдателей, - и проквалифицировать. Он же первый ввел определение опыта и эксперимента, он первый показал, что есть эксперимент предметно организованный, а есть - эксперимент мысленный. И тогда совсем не надо выстраивать сложные наклонные плоскости, для того, чтобы измерить ускорение шарика, который по этой наклонной плоскости катится.. Но это все детали. Здесь мне важно - что? - то, что здесь мы можем выделить высокую степень специализации работы, которая возможна при очень высокой концентрации разных их видов. Если тут что-то непонятно, сразу останавливайте. Потому что это - формула города. Я задаю формулу города: очень высокая степень концентрации разных функций, разных деятельностей, разных персоналий, разных фигур, разных элементов общественного потенциала, - вот, очень высокая степень концентрации и особый тип взаимодействия между ними, который называется интеграцией, а это порождает еще один конституциирующий город процесс, который называют урбанологи инициацией, то есть появление нового. Появление нового должно быть органично. Поэтому я говорю, что Галилео Галилей был городским человеком.

Много лет тому назад я была в Иркутске, чтобы обследование провести. Я первый раз туда приехала, и естественно пошла в центр города. Иду по главной улице Ленина...

ВВ: Как у нас.

ПАА: Иду я по центральной улице города, смотрю вывески: аптека, гастроном, аптека, гастроном, булочная, иногда - ткани, то есть уже специализированный появляется магазин. И вдруг, - иду и глазам своим не верю - магазин с вывеской «Иностранная периодика»! Представляете - не просто «периодика», магазин периодической литературы, а Иностранная Периодика, и это какой-то то ли 75 то ли 76 год.

ВВ: Такое только в Москве было, и то в одном месте.

ПАА: Иностранная Периодика! У нас не все знали, что она есть. Я, естественно, захожу в магазин в расчете на то, что я сейчас там -ух! - все увижу. Не тут-то было - в одном отделе продают открытки, во втором - марки, а в третьем - стоит наша советская периодика, и действительно - редкие журналы, например «Иностранная литература», «Новый мир», еще какие-то журналы, которые можно было только в библиотеке взять или прочитать, если сам выписываешь. В продаже их не было вообще. И слово было такое - «достал»: «Я достал журнал!» И тут - вот эти журналы. Поскольку я человек настойчивый, помню эту вывеску, к продавцу: «Где - иностранная?» А она говорит: «Вот у нас журналы «Англия», «США», но они к нам в таком маленьком количестве поступают, что их у нас сразу распродают, и сейчас их нет». Мне стало все понятно. Такая высоченная специализация возможна только при очень развитой городской инфраструктуре, когда много-много как бы этажей. И постепенно, очень органично одно из другого дифференцируется... А если открылась подобная штука в «малоэтажном» строении - это уже не органично для города. Для нашего социалистического понимания городской жизни это может быть и естественно, поскольку возникало не само по себе, а волевым порядком. Поэтому у нас все время такие перекосы в том, как мы с вами эту совместную жизнь в городе устраиваем. Тут бы я не стала дальше уходить, а вот про Галилео Галилея я ответила?

ВВ: Да, спасибо. Получается так, что пришли люди, которые могли в себе соединить очень разные представления о мире, о природе, и о себе в этом мире, - и не испугались.

<смена кассеты>

СЗВ: ...форма жизни, образ жизни...

ПАА: Образ... Когда мы только начинали обсуждать город и городские процессы, у нас была цензура в институте, где мы работали. Помнишь (к ВВ) - цензор статьи не пропускал никуда. А поскольку он к нам хорошо относился, и уже устал отсылать все наши статьи, и ему неловко было, однажды он показал письмо служебное, в котором черным по белому было написано: «Образ жизни - это понятие буржуазное», и имеет хождение только там, у них, за рубежом. А у нас никакого образа жизни нет...

А слово «урбанизация» в течение еще 12 лет после этого было - как ругательское.

ВВ: Это трудно сейчас понять.

ПАА: Мой научный руководитель <развлекался таким образом: когда сильно уж допекали, говорил:> - «сейчас пойду к директору и скажу пару слов про урбанизацию, пусть вздрогнет». И кайф ловил.

ХЗФ: Они на термин реагировали?

ВВ: Они были ругательными. Нецензурными. Понятий тем более не было.

ПАА: Генетика, кибернетика... и урбанизация - туда же.

ВВ: И, когда видишь этих людей конкретно, живыми, и что они именно так реагируют, то, с одной стороны, это забавляет. А когда это сказывается на твоей последующей жизни, а в некоторых случаях - сильно сказывается...

ВАЕ: Мягко надо говорить, делать...

ПАА: Мы с ВВ по-всякому делали: и мягко, и жестко,.. А если бы мягко делали, дела давно бы не было. Я готова отвечать на вопросы.

ВВ: Спрашивают: что непонятно? Все понятно? Вас все устраивает? Нигде нет внутренних противоречий? Все хорошо. Все нравится.

Инна: Непонятно, из чего эта пирамида складывается, то есть в то время, сказали, неорганично, какой-то элемент выбивал...

ПАА: Это у нас сейчас, - да?

ХИБ: Нет, это в то время... магазин иностранных переводов.

ПАА: «Сейчас» - я имею в виду наше время, а во-вторых, и это самое существенное, - я говорю о нашем так называемом «социалистическом городе». Здесь большой вопрос - являются ли наши российские города городами?

ВАЕ: <неразборчиво>

ПАА: Давайте попробуем в этом разобраться.

СЗВ: А вот определение города, какие должны быть в нем функции, процессы происходить, - какие, например, должны точно быть, как бы - основные, а какие - вроде как... как сказать?

ПАА: Понимаете, если, скажем, отвечать на вопрос с точки зрения советского градостроительства, то можно было бы сказать - труд, быт, отдых. А дальше каждая функция как-то расшифровывается... Но с точки зрения урбанологической я могу вам в принципе ответить на этот вопрос так: на самом деле это несущественно. Или чуть по-другому: существенно - какие именно, и несущественно - сколько. Здесь важно другое - то, что эти функции находятся в таком взаимодействии друг с другом, что они порождают нечто новое. Понимаете? Это очень важный момент. Например, - когда появляется в городе новый театр?

СЗВ: Вы имеете в виду какие-то предпосылки, чтобы... <неразборчиво> Я хочу...

ПАА: Вот это взаимодействие особым образом устроено, а именно - интегрированное взаимодествие, о котором можно отдельно поговорить, посмотрев, как оно устроено. Вот это взаимодействие между функциями, между элементами - оно таково, что результатом его является порождение нового. Понимаете?

СЗВ: Да. Но не понимаю, каким образом.

ПАА: Вас интересует сам механизм?

СЗВ: Да.


ПАА: Нет проблем, можно это сделать.

ВАЕ: Российские города называют условно городами. Там есть люди, что-то осуществляется, растет, - разве <можно> сказать, что там нет никаких интеграционных процессов? А значит - есть город.

ПАА: Я сказала бы так про наши российские города - наши российские города, в отличие от европейских, имеют другой «культурный возраст». Истории европейского города - 900 лет. И там отработка городских механизмов (и всех культурных единиц, составляющих городскую культуру как комплекс) шла, скажем так, поступательно. А у нас что было? У нас ситуация забавная: с одной стороны, у нас феномен централизованной власти, с другой стороны, - новгородская боярская республика - вече. Наш русский город развивался в условиях вот этой дуальности, которая в нашем историческом прошлом. Она представлена двумя разными принципами совместного устройства жизни. С одной стороны - подчинение «под козырек, не думая» - вперед; с другой - вечевое, общинное...

ВАЕ: Вы же говорили, это каждый город сформировался, они пошли по своему пути <...>

ПАА: Но они все вместе решили... В этих городах - они как бы по идее - поняли, и эти города имеют другое название - города-коммуны. В течение 30 лет ... они все там жили коммунарской жизнью в процессе отбивания атак. Они в это время решали главный вопрос - как вместе жить. Они решили, что они пойдут по республиканскому пути. Все так решили и все согласились. А в Новгороде - там так решили - там тоже князя выбирали решением.

СЗВ: Можно продолжить? А вот, если первым горожанином, если можно так сказать, - был ученый человек. - меня интересует при нынешней ситуации чем нужно заниматься, чтобы быть, скажем, нужным городу? Потому что - ведь можно набрать такой контингент профессий, которые в принципе не будут «сталкиваться» - и это не будет городом.

ПАА: Вас как зовут?

СЗВ: Захар.

ПАА: Захар, посмотрите, я сейчас введу одно допущение, и Вы сами, я надеюсь, поменяете свою реплику. Посмотрите, - дело не в том, какую профессию ты выполняешь, чем занимаешься, а дело в том КАК ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ. Вот, не-городской человек, он как делает? У него есть определенные техники, навыки, которые он освоил и делает он их классно. Мастер.

СЗВ: Да, но город не развивается.

ПАА: Город - не развивается. Он прекрасно делает фартуки, пришивает пуговицы.

СЗВ: Но ведь уровень! - западные города чем отличаются? У них все совершенно другое, чем в русских городах, это - другие города.

ПАА: Я хотела бы доответить на вопрос в такой последовательности, чтобы нам логику сохранить. Смотрите, когда вот эти две разных ментальности, два разных принципа организации совместной жизни, которые вошли в сознание многих поколений, - сходятся в московском государстве, которое объединило всех - и новгородцев, и киевлян... всех. И вот тут все началось. Оказывается мы не смогли суверенитет и нейтралитет каждого держать. Хотя при каких-то правителях это получалось. И централизованная власть была достаточно крепкой, и демократические основы были нормальны. Но приходит какой-нибудь Иван Грозный, - и все «летит»... - опричнина! И все города низложены, и все кончилось. Потом приходит Петр 1 со своим «окном в Европу» и начинает устраивать здесь то, что отдаленно напоминает Запад, но там то все естественно, там - все само собой. Никто не думает как ему бороду класть, когда он ложится спать - поверх одеяла или внутрь. А мы это пристально рассматриваем: как он положил бороду - вниз или наверх. Присматриваемся <...> Отстали. Они - уже проехали. Мы - забуксовали. Потом опять <...> Теперь так отстали, что только один выход <...>

ВАЕ: Ангелина Анатольевна, а с точки зрения управления - может есть выход, и неизвестно, отстали мы или нет.

ПАА: Я тоже так думаю. Иначе я тут не стояла бы... Я думаю, что...

ОБС: И тем не менее существовали города, и мы их называем городами, которые имеют длинную историю.

ПАА: Я так понимаю Вашу реплику, в которой есть два очень важных для меня смысла. Во-первых, есть Восток с особым укладом жизни, с особыми способами организации совместной жизни. Это первое очень важное заключение. Во вторых, мы действительно городами называли «что ни попадя». У нас есть, например, такой градостроительный документ, который называется «Нормы и правила по планировке и застройке городов», а там - нормативная ранжировка: малые, средние, большие города и так далее. И при этом допускается, что город может иметь численность порядка 15 тысяч или даже 20 тысяч, или 10 тысяч. Важно: чтобы количество населения, занятое несельскохозяйственным трудом, было то ли 60%, то ли превышало 55% - я сейчас не помню. То есть, единственным признаком, по которому отличают город от не-города - является количество людей, не занятых сельскохозяйственным трудом.

ВВ: То есть, наличие промышленности.

ПАА: Может - промышленности, может - наличие рекреации. Я обсуждаю с вами европейские города. Хотя согласна, что в действительности на Востоке есть особый способ устройства огромных поселений - вот как бы я их назвала. То, что мы с вами городами называем, то я не знаю, чья тут проблема - их или наша.

Было прекрасное восточное слово НОМ, которым обозначались египетские поселения, месопотамские поселения, индийские и китайские3. Хорошее слово было. И не поймешь, кто первый, например, сказал, что Шанхай - это город. У нас «шанхаем» называют самые что ни на есть захолустные районы.

ОБС: Но в 13-14 веке - тогда сотворили город, можно сказать, а в этом случае определение переферии - не-город. Там, где власть, паблисити - там...

ПАА: В тот момент - да. Начало 12, и 13 век - да, А в конце 13 века, когда принципы организации совместной жизни были разработаны и стали распространяться вокруг на всю Европу, тогда город стал Городом по принципу. И папа римский уже не мог себя так вести, будто он был узурпатором, будто его власть - единственная, безграничная, бессмертная. Хотя они и пытались эти свои амбиции удовлетворить, но Ватикан скорее был «театром одного актера» или «театром больных самолюбий». А рядом с Ватиканом существовал другой, интенсивный, образ жизни.

Теперь - Захару. Что же получается относительно функций? Если представить себе два города. В одном, теперь Вашим языком - десять функций, а в другом - 20. Если подходить очень упрощенно, то вроде бы городское скорее должно складываться там, где 20 - правильно?

ВВ: Там - где больше.

ПАА: Там, где больше. Я же говорю, что там должны быть особого рода взаимодействия между вот этими элементами. Вот мы с Вами друг друга не знаем. Мы сейчас разойдемся - и все. Послушали, поговорили. А другой вариант взаимодействия - мы с Вами начинаем вступать в разного рода контакты, - обмен книгами, совместная деятельность, проработка проектов, - и это другое взаимодействие. И если оно у нас будет органично для нас с Вами, и мы себя реализуем в этом взаимодействии и при этом еще и разовьемся - мы с Вами создадим нечто новое под названием «Я и ВЫ», новую целостность, которая будет обладать другими характеристиками, нежели «Я-отдельно» и «Вы-отдельно». И в результате порождения вот этого нового целого, возможно, произойдет и еще какое-то порождение, - новых смыслов, новых текстов, новых идей. Понимаете?

СЗВ: Да.


ПАА: Органика этого взаимодействия такова, что ее искусственным образом никогда не сделаешь, Для того, чтобы наше взаимодействие имело место, у Вас должна быть личная заинтересованность, - и у меня, и у Вас. Никакой Владимир Геннадьевич при всех его фантастических умениях и гениальности, никогда из нас с Вами одно целое сделать своей собственной волей не сможет, не раскрутив нас таким образом, что мы в это взаимодействие добровольно вступили.

Когда это происходит насильственно, по образцу - «как у них», (например, у них 15 театров в городе - давайте мы тоже 15 театров сделаем), ничего хорошего из этого не получается. В свое время, сейчас этот пример устарел, но я его очень любила, - построили театр Оперы и балета в Туле - не баран чихнул. В трех часах от Москвы. А туда ходили пиво пить - нигде больше в городе Туле пиво не продавали. Понятно, что там пиво приманкой служило. Не нужен был театр Оперы и балета в Туле. Никому. Не такое у них взаимодействие, не такая степень потребности в искусстве.

ХЗФ: Вот территория, на которой люди собрались, у них принципы совместной жизни образовались. И вот, чтобы у них город был, они должны... что-то новое должно появляться. Вы говорили на уровне двух людей.

ПАА: У них появляется новое, потому что они по-городскому себя ведут. Тут ситуация такая: что первично - курица или яйцо. Они ведут себя по-городскому друг с другом, поэтому у них рождается новое. Мы с вами можем вести по-разному себя. Один вариант - не городской: пришли, поговорили - какая погода, какие машины по улице ходят, чего вы вчера делали, чего я вчера делала - и разошлись. Мы ничего друг другу не дали, друг друга никак не развили этим взаимодействием! Так - что мы получим друг от друга, если про погоду поговорим? У нас эмоциональный контакт, мы любим друг друга безумно, готовы душу положить за это, но развития в этом нет, - ни вашего, ни моего, ни нашего общего целого - нет, понимаете? Городской человек - он ведет себя в этой ситуации иначе. Он открыт - мне приходится говорить про свойства городского человека.

ВВ: Пришло.

ПАА: Пора. Городской человек обладает тремя функциями, фундаментальными свойствами. Первое свойство - это мобильность. Мобильность - это способность к восприятию нового, к освоению новой информации, к новым видам деятельности, установлению новых контактов, короче - такая вот открытость и, кстати говоря, это не такая и простая вещь. Открытость как способность. Я не знаю, понятно это или нет, - как способность, что ЭТО такое. Я говорю об открытости как способности принять в себя новое.

ХЗФ: Человек может жить не-в-городе и быть открытым.

ПАА: Так это одно из трех качеств, очень важных...



<говорят все>

... контактность. Я даже скажу так: он живет в самом центре города, на площади Ленина, но контактности - нет. Нет у него такого качества. Итак, первое - это мобильность, готовность к принятию нового. Вот мы проводили семинары в школе № 90...



<качество записи>

ВВ: Тут я оговорился бы, реплика у меня. Способность, которая воспитывает. Все мы имеем разные стартовые ситуации, в жизни. Все учились где-то, например, в элитарной школе, как у нас сейчас принято говорить - в школе-театре, например - там отсутствуют люди, которые могут передавать такую способность: судя по тому, что Вы, Ангелина Анатольевна, здесь и сейчас сказали. А горожанин может передать такую способность.

ПАА: Да. Мало того, процесс освоения - или: реабилитации, восстановления способности - это тоже городской процесс. Восстановление способности быть открытым к восприятию нового. И тут еще целая лекция насчет того как это все происходит...

Итак - это первое. Второе. Понятно, чтобы представить себе человека, который открыт ко всему новому на самом деле невозможно. Если такой чистый пример найдется, то ему место либо в клинике для душевнобольных, либо в «не поймешь где». Я когда- то в юности хотела увидеть человека вживе (тогда мне казалось это реальным), который бы всем интересовался, все успевал, все в себя вмещал... ... Однажды я наткнулась на такого человека, который был: как казалось, так устроен. Домна Павловна, ее так звали, - я ее встретила в Красноярском крае, есть там такая деревня, мы там что-то проектировали (смеется). Дело в том, что у нее было такое неудержание ситуации, хроническое, - она за все бралась, все начинала, - и ничего не заканчивала, тут же приступала к другому. У нее была жуткая энергия, И цели там, не то, чтобы не было - они были и очень большие. Короче говоря, всеядность, или неограниченная ничем открытость вообще ко всему, это не очень хорошее явление, по моему.

Поэтому, очень важным в этом контексте представляется второе качество <горожанина> - это избирательность. Избирательность - это умение выбрать. Смотрите, если вот эта открытость есть, избирательность может проявляться только там, есть богатая разнообразная структура, где много всего. Поэтому разнообразие есть первое условие существования города. Разнообразие - во-первых, чтобы было от чего отказываться, во-вторых, было бы что выбрать.

Третье - это умение выбирать, ориентированность на строительство собственной структуры ценностей, собственных принципов, установок, ориентаций, всего того, что социологами и психологами рассматривается как структура личности. Это умение - центральность.



<...качество записи>

ВВ: Вот у чужих, не у себя, это сразу как то лучше или хуже получается, а вот - у себя не сразу и разберешь почему то. Вот я спрашивал у Захара, что является высшей ценностью при чтении книги, то один из элементов его личностной структуры был не проявлен. Из того разговора с Захаром, собственно, семинар наш и вырос. Он дал мне толчок - обсуждать это не только с ним, но и со всеми остальными, с вами. Но, поскольку этими вопросами я сам лично занимаюсь, Ангелина Анатольевна подтвердит это высказывание, то мне еще и интересно, как это делают и другие. Вдруг я ошибаюсь, хотя я и не боюсь ошибаться. И такой ход - как другие ошибаются. Поэтому опыт Захара для меня очень интересен и ценен.

ПАА: Вот в этом месте, когда я говорю про то, что эти три свойства, вот так сразу - словно какие-то формулы из высшей математики, - не освоишь, на это иногда надо положить всю жизнь, и что они образуются только при очень длительном времени...

<смена батареек>

ПАА: ...поэтому он не задерживается. Ведь для него не есть как бы проявление истинно городского, а есть обеспеченность, он выступает от первого поколения горожан, он для себя еще примеряет...

ДЮО: Он, скорее всего, свое не-городское навешивает на городское и не получается никакое, даже здесь.

ПАА: Конечно. Чаще всего так и бывает. Потому что, смотрите, это же очень большая работа - разделить в себе - городское и не-городское. Рассмотрим это на прямом натуральном примере: человек из небольшого поселка приехал в большой город. В силу того, что он уже уехал, он уже как бы оторвал себя - и это уже есть городское. Но опыт, который у него за плечами, остался с ним, и к этому «там» он относится негативно, он ведь не просто поменял местожительство, он поменял среду, поменял принципиально тип жизни, правильно? И вот эта память об этом негативном опыте, - она у него всегда есть...

ДЮО: Я бы смягчила: это - другое. Не негативное.

ПАА: Но у него блок есть. У него к этому - негативное отношение.

ВВ: Ангелина Анатольевна, это сильно сказано. Фактически выбор происходит на бессознательном уровне, происходит формулирование не ценности, а функции, не негатива как такового.

ПАА: Я до осени этого года <1997> считала так. Как получилось, что я стала думать, почему люди так обижаются, когда им говорят: ты горожанин первого поколения. Я так никогда не говорю - «ты горожанин», я говорю - есть горожане первого поколения. И это немножко не то, что есть горожане вообще. Но те, кто это слышит, мгновенно это на себя «надевает», и как то сразу встают в боксерскую позу...

ВВ: Как я в свое время...

ПАА: Я уже 25 лет про это пытаюсь всем рассказывать, и все время - вот эта агрессия. Всегда. Нет ни одной аудитории, где бы это не проявилось. Какой бы аудитории я про это ни говорила. В этом году у меня был конфуз: на одной кафедре взялась это обсуждать, - что там было! Я только потом узнала, что они все там из деревни. Там меня чуть не распнули.

КНО: Может, это как то по-другому надо делать?

ВВ: А как это - по-другому?

ВАЕ: Другие слова...

ПАА: Другими словами... Ласково, да?

КНО: Когда Вы говорите «горожане» человеку, приехавшему из деревни, Вы подразумеваете, что он по развитию своему - ниже.

ПАА: Нет.

ВВ: Я на Вашем месте спросил бы Ангелину Анатольевну - «Вы, говоря горожанин и негорожани, подразумеваете, что негорожанин по развитию ниже?» Если бы Ангелина Анатольевна сказала бы «нет», то что Вы с этим представлением будете теперь делать?

ПАА: Мало того, я уже сказала...

КНО: Я поняла...

ПАА: ... что это разное. А потом стала про свои экзерсисы осенние вам рассказывать. Почему же люди все равно обижаются. И поэтому я положила это в теоретические рамки - обижаются, потому что у них сохранился негативный опыт. Такое отношение к прошлому - ТАМ, как к чему то со знаком «минус».

ВВ: Посылка понятна.

ПАА: Это у меня версия, я могу, конечно, сослаться на работы Баранова Альберта Васильевича, который долгое время изучал адаптацию людей, приехавших из негорода в город. Описывал достаточно жестко и не очень лицеприятно. Он вообще квалифицировал приток большого негородского населения в город как большую опасность нашим городам, потому что у нас и так очень тонкий-тонкий слой городского населения. А сейчас он вообще распался на маленькие пятнышки внутри этого большого тела негорода. Естественно, наш «город» не справляется с ними, поскольку это же люди, которые оставили свои места, они активны очень. Обратите внимание, я - без персоналий. Они оставили свои места, ... и они здесь активны, и иногда входят в социальные страты, которые принимают решения. Так они проникли в наши университеты, так они проникли в нашу науку, так они принимают решения по поводу театров, развития архитектуры. И вообще каждый день еще десятки и сотни решений всякого разного рода. Негородского больше, а городского очень-очень мало. Если, скажем, нарисовать европейский город и наш советский, социалистический город <пауза - поиск мела>

... структура европейского города могла бы выглядеть так (рис.1). Здесь, - поле очень высокого сгущения, - потенциала, функций, всего на свете (А), далее - такая вот основательная срединная зона (В), и очень маленькая периферийка (П). Наш город - это примерно так (рис.2) - ну очень маленький центр, в этом месте - периферия...

<окончание стороны кассеты>


Рис. 1:

Структура

европейского

города


Рис.2

Структура

советского

города


с. 1 с. 2 ... с. 8 с. 9

скачать файл